Фронтовой путь связиста Николая Воронина

«Очень волевой, но умеренно строгий» – таким сохранил в сердце образ своего деда-фронтовика Николая Ивановича лысковчанин Иван Воронин. Судьба щедро одарила его примерами истинного мужества: в семье героями Великой Отечественной вой­ны были оба деда. Но второго из них, Суслова Сергея Владимировича, не стало рано – внуку исполнилось всего 5 лет. Его образ сохранился светлым детским воспоминанием.

О Николае Ивановиче осталось в памяти гораздо больше бесценных мгновений. Главным событием был День Победы. Каждое 9 мая дедушка преображался, надевая парадный пиджак, который казался мальчику удивительно тяжёлым от обилия орденов и медалей – дед прошёл всю вой­ну.
Солдатскую шинель Николай Иванович надел в 17 лет. Вместе с двумя односельчанами отправился туда, где небо горело – на Ленинградский фронт. Вой­на встретила их жестоко: поезд попал под яростную бомбёжку. Взрывы, скрежет металла, крики – первая оглушающая симфония вой­ны. А дальше – Ладога. Дорога жизни. К осаждённому Ленинграду переправлялись по хрупкому льду, простреливаемому немцами.
В истощённом блокадном городе новобранца Николая ускоренно обучили на военного связиста. Среди серой массы шинелей его «визитной карточкой» стала белая шапка. Он носил её, не меняя на уставную, долгое-­долгое время.
Именно в ней он ползал по Синявинским болотам – в жиже, под дождём и снегом, протягивая полевой провод, когда пули срезали ветки над головой. Участвовал в прорыве блокады, чувствуя, как дрожит земля от ответного огня наших «катюш».
Затем были ожесточенные бои за освобождение Ленинградской области. Пулковские высоты, где каждый камень полит кровью, старинный Пушкин, Гатчина…
Прорывали линию Маннергейма, направились на Хельсинки. Но финны запросили мира. Не успели остыть орудия на севере, как Николай уже в Польше. Главная цель – дорога на Берлин – теперь лежала через Варшаву. Здесь, в прифронтовой полосе, работа связиста превращалась в ежедневный подвиг. Сотни километров провода, протянутые через болота, леса и разрушенные деревни.
«Иногда, – вспоминал фронтовик, – непонятно было, кто бомбит – чужие или свои…» – фраза, в которой весь ужас и хаос передовой. Под обстрелами и бомбёжками, ползком, с катушкой на спине, он обеспечивал связь, без которой невозможно наступление.
Дальше – Кюстринский плац­дарм. Удержание этого крошечного клочка земли на Одере стоило неимоверных усилий. Затем знаменитое, ослепляющее жуковское наступление: сотни зенитных прожекторов разрезали предрассветную тьму, ослепляя врага и освещая путь советским танкам. Связь работала безупречно, передавая приказы в центр огненного смерча.
И вот легендарный штурм Берлина. Научившись пользоваться немецким оружием, Николай подавлял огневые точки врага, помогая пехоте продвигаться к рейхстагу.
В мирные дни Николай Иванович Воронин с той же самоотверженностью служил своему делу. Не щадя сил, трудился бакенщиком на привольной Волге, а затем механизатором в родном колхозе «Победитель», вкладывая душу в каждый прожитый день.
И ежегодно, даже когда пошаливало здоровье, ветеран шёл на митинг в Красном Осёлке: у обелиска поклониться светлой памяти односельчан, погибших за родину. Держа деда за руку, глядя на выправку родного человека и сияние боевых наград, его внук понимал цену мира и безмолвного подвига, который всегда живёт в семейной памяти.