Эхо ушедших дней
Что было, то было… А что же будет дальше?
В деревне уже нет коренных жителей, она оживает только летом, когда приезжают дачники. Но Валентина Галянова помнит Гугино другим.
90 лет за плечами
Она встретила меня на пороге дома. Худенькая, в халате и платке, опиралась на палку. Взгляд внимательный, словно изучающий: зачем это к ней корреспондент из газеты пожаловал?
Я заметила, что возле дома и в огороде много цветов, и поэтому сразу спросила, кто занимается хозяйством, ведь Валентине Васильевне скоро исполнится 91 год.
Оказалось – сама. Сажает лук, морковь, картошку, сама обрабатывает.
– Пока справляюсь. Хоть и тяжело уже хожу, а всё же делаю, – говорит она. – Бывает, лягу, полежу…Нет. Не могу, надо идти и что-нибудь делать.
Наверное, в этом секрет всех активных долгожителей – что-то делать. Не сидеть на месте. Валентина Васильевна всю жизнь работала и сейчас по-другому не может.
Семейная история
Родилась Валентина Васильевна 20 октября 1935 года.
Отец – Бычков Василий Иванович, 1909 года рождения, мама – Зинаида Михайловна, уроженка села Негоново, 1909 г.р.
В семье было четверо детей: Дина (1930 г.р.), Галина (1933), Валентина (1935) и Владимир (1938 г.р.).
– Папа работал в колхозе, потом ушёл на войну с Финляндией, – рассказывает Валентина Васильевна. – Мы жили с бабушкой Аграфеной. Папа вернулся с войны, но ненадолго, началась Великая Отечественная. И снова он ушёл.
Зинаида Михайловна работала бригадиром, мужчины были на войне, председателем колхоза тоже была женщина. На их плечах держался тыл.
Военные воспоминания
– Помню ли я войну? – Валентина Васильевна погрустнела. – Там, где у нас стояли амбары, молотили зерно, была пожарная вышка. И оттуда мы смотрели, как бомбят Горький. До сих пор у меня в глазах: на небе светло от взрывов, все собрались у вышки, жмутся друг к другу, и так страшно!
А ещё она помнит, как ходила за речку, в посёлок Труд. Там выращивали картошку, и дети собирали гнилые остатки. Потом их промывали, получали крахмал, добавляли немного муки и пекли лепёшки. Военный хлеб.
Жизнь после войны
Отец вернулся с той войны, и три года, что семья была вместе, Валентина Васильевна помнит как праздник. Когда даже простая уборка даёт ощущение радости.
– Знаете, как мы к Пасхе избу мыли? – с улыбкой обращается она ко мне. – Стены были некрашеными, пол тоже. Но пол был кипенно-белым! Его сначала дресвой посыпали, потом ногой голиком тёрли. А уж потом тёрли галошей!
Дом после такой уборки пах влажным деревом, свежестью, и казалось: впереди только хорошее.
Но в 1948 году Зинаида Михайловна умерла. Отец уехал работать в Лысково, с детьми, которые остались с бабушкой, виделся редко.
– Когда мама была жива, мы держали корову, – вспоминает Валентина Галянова. – Молоко ходили продавать в Лысково, пешком.
Если верить картам, до Лыскова 9 километров. Но никто не жаловался. На Первом Отделении была своя пекарня, где пекли очень вкусный хлеб. Его возили на лошади. Иногда подвозили и девчонок, идущих на базар.
– Когда Дине минуло 18 лет, её взяли в Горький в охрану на завод, – продолжает рассказ о семье Валентина Васильевна. – Потом она работала на 21-м заводе, так и осталась в Горьком.
Галину взяли ученицей счетовода, она всю жизнь проработала в колхозе.
– А уж как мне минуло 16, пошла и я в колхоз.
Хоть на дворе и стоял 1951 год, но в Гугине всё ещё жали серпами. Собирали пучки в бабки*.
Затем на лошадях везли на ток и молотили.
– Один человек подавал снопы, второй резал ножом, а третий стоял прямо у машины и засовывал колосья в молотилку, – разъясняет моя собеседница. – Потом сортировали вручную, просеивали, чтобы зерно чистым было. И укладывали в мешки.
Зимой раскидывали навоз, заготавливали торф.
– Вывозили зимой в поля, весной раскидывали.
Деревенские гуляния
Несмотря на то, что весной в деревне горячая пора, у молодёжи начиналось время гуляний. Тогда не было принято сидеть парочками в укромных местах, все гуляли вместе, на виду у деревни.
– Ходили под ручки в три ряда, – и глаза Валентины Галяновой светятся улыбкой. – Первый ряд – девушки постарше, второй – помладше, и так далее. А сзади парни идут, гармонисты. Мальчишки припевают, девчонки подпевают!
Пели и протяжные, длинные песни, и озорные частушки.
– Весело было, народу много собиралось, – подчёркивает она. – И гуляли не как сейчас. Нынче ведь быстро: глядь – а уж живут парень с девушкой. В наше время такого не было.
Та весна
– Я и не думала с парнями гулять, мне некогда было! – разводит руками Валентина Васильевна. – А тут он.
Иван Николаевич Галянов углядел Валентину на посиделках. Тогда принято было зимой собираться у кого-то в доме, девушки рукодельничали, пели песни. Парни присматривались.
– Пошла я как-то с посиделок домой, не дошла, слышу: бежит кто-то за мной. Остановилась, – улыбается Валентина Васильевна. – А он говорит, пойдём, мол, погуляем.
– Нет! – твёрдо ответила она.
– Почему? – опешил Иван.
– Боюсь, – объяснила Валентина.
Иван долго убеждал строптивую девушку.
– Девчонок вон сколько вокруг! Иди к ним, – упиралась она.
– Не хочу девчонок, хочу с тобой гулять, – снова и снова повторял Иван.
Тогда ей было 16 лет. После долгих уговоров она согласилась. Гуляли три года. И в 1955 году в ноябре сыграли свадьбу.
Свой семейный очаг
Семь лет молодые жили со свекровью, а потом сыграл роль случай.
– Иван уже и сруб срубил, и купил что надо, а вот места для дома нет, – разводит руками Валентина Васильевна. – Это же не сейчас – пустуют участки. А тогда деревня жилая была.
Сосед Михаил строил для себя. У него уже были жена и трое детей, мечталось об уютном доме. Но пока он строился, жена и дети уехали в Челябинск, к сестре. И когда Михаил по-
ехал, чтобы забрать семью, жена сказала: «Нет, Миша, мне здесь нравится, продавай дом и приезжай сюда».
– Они с братом пришли к нам уже ночью и стали предлагать купить дом, – с улыбкой ведёт рассказ Валентина Галянова. – А у нас и денег-то нет!
Но соседи договорились о продаже дома в долг. Так у молодой семьи появился свой собственный семейный очаг.
В совхозе дали ссуду, Галяновы расплатились.
В этом доме и живёт Валентина Васильевна до сих пор.
– Дети здесь родились, и здесь жизнь прошла, – вздыхает она.
Деревня сегодня
– Теперь только я из жителей осталась, да на другом конце женщина живёт. А больше никого. Осенью дачники разъезжаются, аж тошно становится, – с горечью признаётся она. – Выйдешь на улицу – и нет никого.
Она скучает по тем временам, когда люди не отгораживались высокими заборами друг от друга, всегда здоровались и разговаривали, были в курсе житейских событий.
– Жили мы трудно, не было достатка в продуктах и вещах, но, знаешь, веселее жили! – утверждает Валентина Васильевна. – И народ был добрее. А сейчас? Всё есть, всего хватает. А доброта куда-то ушла. И равнодушие кругом.
Она вспоминает, как соседи могли легко забежать друг к другу с просьбой, выручали всегда, не считая долгов. Встречаясь, обязательно поговорят, обсудят новости. И с грустью смотрит на пустую улицу, где не видать ни души. Даже привычных в деревне собак и кошек не видно.
История Гугина на этом заканчивается.
Или, может, история сделает очередной виток – и на улицах затихшей деревни снова зазвучат детские голоса, лай собак, шум тракторов и мычание коров?
А пока мы поздравляем Валентину Васильевну с наступающим днём рождения и желаем долгих лет жизни, здоровья, чтобы её дом ещё долго стоял в цветах и напоминал о том, что когда-то здесь кипела жизнь.
