О тех, кто вывел нас в люди
О ратунинской школе и её учителях
Вторая половина зимы выдалась щедрой на снег, но спасибо дорожникам: от Нижнего до Нивы доехал быстро, да и место для парковки на улице Солдатова быстро нашлось. С волнением захожу в подъезд, сердце колотится – предстоит встреча с дорогим и уважаемым человеком… Крепкое рукопожатие, приветливый, изучающий взгляд – и долгий разговор о жизни учителя, завуча и директора Ратунинской восьмилетки и Кисловской средней школы. Меня привечает Александр Александрович Калентьев – и погружает в атмосферу нашей юности…
Родные стены
Эта встреча оживила воспоминания о школе, куда 8 лет и в дождь, и в пургу мы ходили по 2 км из Михайловки в Ратунино. Не по дороге – по тропочке и узкому мостику через Имзу. Нытья не было. Учёба притягивала и подкармливала: белого хлеба в магазинах не было, а в буфете за 11 коп. можно было купить сдобную сайку и 2 стакана настоящего сладкого чая.
Двухэтажная деревянная школа (более 800 квадратных метров) была построена в 1938 году как Школа колхозной молодежи (ШКМ). Это был удачный проект: по 10 окон на каждом этаже. В Лыскове есть похожее на неё здание – это контора АО «Лысковокоммунсервис», что на ул. Свердлова. Она топилась печами, для которых на год заготавливали 140 кубометров дров и для учителей ещё 100. Топили печи ночью, чтобы с утра мы приходили в чистые и уютные классы, а на трудовой практике ученики даже пилили эти дрова (с Владимиром Майоровым и Юрием Худошиным мы считались стахановцами). Зная об этой работе, как мы могли не уважать труд техничек?
– А помните, как проходил День пионерии 19 мая? Смотр достижений, выступление самодеятельности, лучшим ученикам в подарок вручались книги и грамоты… А в конце был костёр дружбы, – вспоминает Александр Александрович.
Он вспомнил ещё много интересного. Например, каким потрясением для всех стала внеплановая линейка, когда учеников и учителей построили, чтобы торжественно объявить: человек полетел в Космос! С какой неописуемой радостью эту новость встретили учителя и ученики… Как готовились к 20‑летию Победы. О рыбных угодьях Имзы, о наводнении 1926 года, о самом вкусном блюде в молодости – жареной молодой картошке с маслятами из Карзеихи. Душевно и тепло он вспоминал Михаила Родионова, достойного отдельной книги, и великого педагога Михаила Мардарьевича Засецкого.
Не могу я забыть и учителя труда Михаила Александровича Терехина. Он учил работать с деревом от простого к сложному, мы владели всеми инструментами. По жизни я растерял эти навыки. А кому-то они дали кусок хлеба в сложные 90‑е годы. Но первые полочки, первый настоящий табурет, сделанные своими руками, запомнились навсегда.
Красивая пара
Как не могу я и не отметить Александру Алексеевну Куракову, что вела нас 4 класса начальной школы. Но когда я думал об учителях, внёсших действительно большой вклад в наше становление как личностей, я не мог перестать думать о нашей классной руководительнице и её муже. Вера Николаевна Карбанова – математик, Евгений Григорьевич (на фото сверху) – химик. Многие в Лыскове помнят их и уважают – и это заслужено! Людьми они были удивительными: до сих пор у меня перед глазами эта молодая красивая пара. Верой и Женей (они друг друга так называли) мы любовались на катке: на современных коньках, в красивых спортивных костюмах они для нас были удивительными, будто вышедшими из сказки.
Но больше всего нас увлекала их харизма, любовь к своему предмету. Вера Николаевна «заразила» нас устным счётом, задачи со звёздочкой были нам по зубам (хотя некоторые решались только утром на свежую голову). Она часто доказывала новую теорему… и останавливалась. Продолжайте сами. Мы искали решение, думали – и это помогло нам в жизни.
Вместе с Володей Сазановым, Соней Володиной мы были первыми на районных олимпиадах по математике, физике, химии. Школ много, а Ратунино впереди. Вспоминается, как мы первый раз попали в ресторан – в 7‑м классе – нас привели туда после олимпиады. Вера Николаевна тогда спросила: «Как вы относитесь к маслинам в солянке?». А мы – сельские дети, не видели их никогда. Решили попробовать… И я их полюбил на всю жизнь.
А однажды заслуженный учитель химии Кондюрина (забыл имя-отчество) по итогам олимпиады спросила Евгения Григорьевича: «Евгений, что же ты меня так подставил? Работаешь первый год, а моих обошёл». А Евгений Григорьевич тогда аж прослезился и искренне обнял – нас, пацанов – и поблагодарил. Как такое забыть?
Впрочем, характер Евгения Григорьевича известен всем его ученикам. Остроумный, беззлобный, он тем не менее загорался и яростно отстаивал свою точку зрения, если считал что-то неправильным. Сколько у них было споров с тогдашним директором Валентином Филипповичем Земсковым! 40‑летний фронтовик-орденоносец, он поощрял молодых учителей, но спрашивал с них строго. А Евгений Григорьевич, успокоившись, только и говорил нам: «Натура – дура, судьба – индейка, а жизнь – копейка». Эти слова Лермонтова врезались мне в память не после уроков литературы, а химии. Школа Евгения Карбанова помогла мне освоить труды Менделеева, учила делать уроки и выводы из Чернобыля, помогла в службе на атомоходе.
***
Многое мы вспомнили с Александром Александровичем. Порассуждали и об современном образовании, его проблемах. И сегодня Александр Калентьев – интересный собеседник, энциклопедист, ему в пору быть капитаном в игре «Что? Где? Когда?». Эта встреча освежила память детства, как будто вчера, а не 60 лет назад это было. Жизнь дарила мне много встреч с талантливыми людьми, но наставникам из родной школы я благодарен в первую очередь.
Николай Макаров
