По кирпичику можно сделать большое дело

В апреле архимандрит Иосия (Сидунов) был рукоположен во епископа. За первые недели служения новый архипастырь объехал десятки храмов и приходов Лысковской и Лукояновской епархии, встретился со священниками и мирянами. Каким человеком оказался новый владыка? Что его поразило в нашей епархии и какие задачи он считает главными? Об этом – в интервью «Приволжской правде».

Кабинет в здании епархии на Гумнах. Поначалу владыка Иосия держится сдержанно: многолетняя монастырская жизнь приучает к тишине, а не к вниманию журналистов. Но постепенно собеседник раскрывается, и передо мной предстаёт спокойный, вдумчивый человек, привыкший смотреть на жизнь без иллюзий.

«Вопросы о смысле жизни появились ещё в школе»

– Владыка, расскажите, как вы пришли к вере.
– У меня была самая обычная советская семья: отец архитектор, мама инженер-­конструктор. Никакого религиозного воспитания я не получил. Но ещё в школьные годы меня мучили вопросы: в чём смысл жизни? Есть ли ­что-то выше человека?
После школы хотел заниматься наукой – особенно любил математику и физику. Но отец понимал, что в 90‑е наукой прокормиться невозможно, и настоял на том, чтобы я поступил в архитектурный. Сейчас могу сказать: о выборе я ни разу не пожалел.
По дороге в институт каждый день проходил мимо кафедрального собора. Сначала заходил просто поставить свечу, постоять в тишине. Был, как это сейчас называется, «захожанином». А потом открыл для себя труды святителя Игнатия (Брянчанинова). Именно тогда впервые задумался о монашестве.
– Неужели повлияли на вас только труды отца Игнатия?
– Конечно нет, всё проходило постепенно. Сначала я искал «свой» храм – кафедральный собор мне казался слишком большим. Рассказали, что на окраине Ростова-на-­Дону есть храм в честь Серафима Саровского. Я сел на свой велосипед – и поехал туда.
Это оказалось именно тем, что я искал: небольшой, полу­разрушенный храм, где сложилась крепкая община. А мои знания архитектора были нужны при восстановлении. И тогда же со мной произошёл важный случай, многое изменивший: во время работ обрушилась часть кладки, и я упал с пятиметровой высоты. Перелом позвоночника, три месяца я не мог встать.
Но тогда меня часто посещали другие прихожане, отец Иоанн постоянно приезжал меня причащать. Видя это, уверовал и мой папа.
А после восстановления я успешно сдал сессию и стал думать, что будет после учёбы. Вариантов было много: меня приглашали преподавать, звали даже в Китай. От последнего отказался: не могу же я потерять ­возможность читать святых отцов, которых только стали издавать. В итоге поехал в Троице-­Сергиеву лавру. И после разговора с архимандритом Кириллом (Павловым) окончательно понял: это и есть мой путь.
Домой вернулся только за вещами.

Монашество – это призвание»

– А каким был для вас отец Кирилл?
–Часто вспоминаю один случай. К тому времени я уже был заведующим хозяйственной частью монастыря. Постоянные заботы, стройки, проблемы – голова занята земными делами.
И вдруг вижу: стоит отец Кирилл в окружении братии. Я подошёл за благословением – и в один момент все тревоги будто исчезли. Тогда я понял: передо мной стоит святой человек.

– Вы так рассказываете о монашестве, как о большой радости. Но многим это трудно понять.
– Монашество – это призвание. Его можно сравнить с выбором спутника жизни, если выбирать один раз и навсегда. Мне рассказывал один знакомый, как он долго искал себе невесту и не мог найти. Сидел ­как-то в столовой – и вдруг почувствовал: сейчас в двери вой­дёт она. И она действительно вошла – и сразу поняла, что это сидит он. Это можно назвать даже мистическим единением.
Поэтому решение уйти в монастырь должно быть прочным. Если ты чувствуешь, что мирская жизнь – не твоё, если постоянно не удовлетворён, что суета не даёт тебе почувствовать единение со Христом, то это твой путь. Да, и я человек, любящий одиночество, поэтому мне монастырская жизнь казалась естественной.

– Но ваши послушания были связаны с постоянным общением.
– Архитектурное образование определило многое. Восстановление храмов, стройки – это постоянная работа с людьми.
Кроме того в ведении монастыря находился приход в селе Благовещение. Там сложилась особая община: из примерно 150 прихожан половина – дети. По­этому опыт работы с молодёжью и семьями у меня был.
А вот рукоположение во епископа я встретил с большим трепетом. Честно скажу: это не то служение, к которому стремился. Но человека укрепляет вера в Промысл Божий.

«Ещё немного – и храм будет потерян»

– С момента вашего назначения прошло почти 2 месяца. Вы объехали множество приходов. Какой храм запомнился особенно?
– Если выбирать один… То, наверное, храм Успения Пресвятой Богородицы в Кирикове.

– Признаться, я ожидал именно такого ответа.
– Настоящая жемчужина нашей епархии. Не только потому, что это древнейший храм. Не только потому, что строил его ныне прославленный как святитель Иларион (Ананьев). Это удивительно красивый храм. Но его состояние вызывает боль. Скажу откровенно: ещё немного – и алтарная часть может быть утрачена навсегда. Очень хочется остановить разрушение, а там, даст Бог, постепенно и восстановим храм.

– Но речь идёт об огромных суммах…
– Конечно. Можно сказать: нужны сотни миллионов руб­лей – и опустить руки.
А можно вспомнить, как в 90‑е восстанавливали храмы. Подъезжал грузовик с кирпичом – и после вечерней службы все прихожане общиной шли его разгружать. Без крана, передавали кирпичики по цепочке. Малыми шагами совершаются большие дела. Мирянин без милостыни не спасётся. Не важно, как он её делает: помогает соседке-­бабушке, приносит подаяния в храм, помогает бойцам на СВО… своими руками или финансами. Важно помогать другим.

– Какие задачи сейчас главные для епархии?
– Хотелось бы видеть в храмах больше молодых людей. Но я смотрю на ситуацию реалистично. Главное – сохранить людей на своей земле. Для этого нужна работа. Достойные условия жизни, возможность отдыхать, лечиться, учить детей. И это общегосударственные, а не только церковные задачи.
Важно и воспитывать любовь к малой родине. Я убеждён: без неё невозможно по-настоящему любить и большую Родину.
Жаль, что люди забыли историю собственного края. А ведь Лысковская земля славилась взаимопомощью и благотворителями – это можно узнать хотя бы из книги Альбины Мясниковой «Это знаменитое село Лысково».
И, конечно, одна из важнейших задач сегодня – сохранение храмов. Из примерно 300 сейчас не действует около трети. По количеству храмов, нуждающихся в восстановлении, Лысковская и Лукояновская епархия – одна из весьма сложных в стране. Мы находимся на третьем месте, а ведь в статистику входят и районы, где сейчас проходит СВО.
Но я не жду мгновенного результата. И верю в то, что, если действовать сообща, многое можно изменить.

– Спасибо за беседу, владыка.