Поздней осенью и зимой в Комарихе так тихо, что слышно, как время идёт. Не переговариваются через плетень дачники, не лают собаки, не взрываются смехом ребятишки на лавочке, не визжат газонокосилки. Только лишь ветер играет с ветками деревьев да вскрикивают изредка птицы.
Но вот пронзительную тишину нарушает мерный звук топора – тук-тук-тук… Бьётся всё-таки сердце деревни! А не даёт списать её со счетов местный старожил Геннадий Березин.
Стоит теремок —не низок, не высок
Дом его не спутать ни с одним другим. Деревянный, ладный, с резными наличниками – словно пряничный теремок из сказки. Геннадий Иванович построил его своими руками от фундаменты до крыши. В Комарихе он живёт круглый год – единственный из коренных жителей.
– Я родился здесь в сентябре 1941 года. Отца своего никогда не видел – его призвали на фронт в июле, ещё до моего рождения. Погиб… Осталась наша мама вдовой с тремя детьми на руках. Жили бедно, трудно, но сдюжили. Деревня раньше была большой, одной из лучших, крепких на левобережье. Помню, что даже в школе учились в две смены. Я окончил только 4 класса, рано начал работать. В 14 лет, например, ходил курьером из Комарихи до Каменки, документы доставлял. А это 15 километров. Утром туда, вечером обратно. Летом ещё ничего, а вот зимой страшновато – лес глухой, темно. Привидится что, так бегом бежишь, – вспоминает былое мой собеседник.
Вернувшись после трёхлетней службы в армии, он забрал трудовую, паспорт и уехал в Кстово в поисках лучшей жизни. Через год перебрался в Горький.
– Устроился на машиностроительный завод № 92 и остался там на 30 лет. Был сталеваром. Эта профессия непростая, не каждому подходит. Бывало, придут здоровые мужики, косая сажень в плечах, а через пару смен увольняются, не выдерживают – жарко, физически тяжело, кругом раскалённый металл, – делится Геннадий Иванович.
В Горьком он встретил свою вторую половинку, с которой прожил много счастливых лет, вырастил дочь и сына. А когда жизненный хронометр перевалил за 70, вдруг засобирался на малую родину, поближе к корням.
Я и команда моя
Пока шла стройка нового дома, Геннадий Иванович с женой Евдокией теснился в старой баньке. Он сам сложил печку, сам вытачивал двери и оконные рамы, сам вырезал замысловатые наличники, сам покрывал крышу. Удивительный человек!
– Я не один работал, а с
командой, – смущается мастер. – Вот она, команда моя, – говорит и ведёт меня в дом. А там, в большой жарко натопленной комнате, повсюду лежат столярные инструменты, шуруповёрт, отвёртки и гайки.
Оглядываюсь вокруг и теряю дар речи. Все стены увешаны картинами в самодельных резных рамках, блестящих от лака.
– Неужели ещё и пишете? – спрашиваю удивлённо.
– Немного, – скромно отвечает художник. – Это мой автопортрет, это наша природа, а море просто из головы.
А вот портрет жены. Пять лет я уже один, скучаю по ней…
Геннадий Березин уверяет, что рисовать нигде не учился, но на мой вопрос о любимых книгах и фильмах отвечает:
– По искусству и жи-
вописи.
Мы садимся за стол, чтобы посмотреть старые фотографии, которые помнят всю жизнь Геннадия Ивановича. Прежде чем достать альбом, он отодвигает в сторону швейную машинку, причитая, что шил рукавицы и не успел убрать. Есть вообще что-то, что он не умеет делать?!
В родном краю как в раю
Деревенский житель рассказывает о своём житье-бытье много и охотно – всё-таки сказывается жизнь отшельником. Но приходит пора прощаться. Геннадий Иванович заботливо выходит провожать.
– В деревне всегда забот много, – отвечает он на вопрос, каково ему одному зимовать. – Засветло надо печь топить, дрова колоть, дорожки чистить. Вечером время помастерить, порисовать. Дорогу к нам чистят, продукты сын привозит – всё есть. А летом огородные дела прибавляются, и вовсе скучать некогда.
Неутомимый труженик выкладывается по полной программе: сажает картошку, морковь, зелень, косит участок. Из деревянных оконных рам, которые выбросили за ненадобностью соседи, он сделал две теплички для помидоров и огурцов. По выходным топит баньку. Силы дают родные места.
– На мне сейчас, можно сказать, вся Комариха держится, – смеётся старожил. – Сам себе председатель, сам себе завхоз. То есть первый парень на деревне.
Попрощавшись, Геннадий Иванович спешит на двор, и буквально через минуту в звонкой тишине вновь раздаётся стук топора. Будут дрова, будет тепло, будет жизнь в заволжской глубинке.
