От Чимганских гор к волжским просторам

В этом доме соседствуют ветка хлопка и старое коромысло, спил абрикосового дерева и русский самовар. На столе узбекский плов, самса и русские блины. Посуда с восточным орнаментом и сплав русского и восточного гостеприимства, от которого чувствуешь себя легко с первых минут знакомства.

Путь из Никольского в Ташкент

– Наверное, отец мой любил путешествовать, вот и отправились мы в 1958 году в Узбекистан, с сундуками, всей семьёй, – улыбаясь, рассказывает Геннадий Кириллович. – Поселились под Ташкентом, в Орджоникидзевском районе.

В то время там было много научно-исследовательских институтов: хлопководства, селекции растений и другие. Артёмов Кирилл Иванович устроился работать в НИИ виноградоводства и виноделия, а позже младшие Артёмовы пошли учиться в школу при институте ядерной физики. Жена Геннадия Кирилловича Ирина Юлдашевна – коренная жительница Узбекистана.
– По паспорту я узбечка, – улыбается она. – Но папа мой таджик, который ­когда-то спустился с гор в Ташкент, полностью ассимилировался и сам стал считать себя узбеком. Доктор наук, поднимал хлопководство в трёх странах: Алжир, ЦАР (Центральноафриканская республика) и Мозамбик. В Ташкенте с нуля организовал среднеазиатский НИИ агрохимического обслуживания, был его директором. Очень грамотно писал по-русски. А мама – русская, которая родилась и выросла в Узбекистане. Мне кажется, что я – человек мира. Люблю обе культуры – и узбекскую, и русскую.
Геннадий и Ирина учились в школе, были знакомы – брат Ирины Александр дружил с Геннадием. Но до свадьбы было ещё далеко.
После школы Геннадий успел поработать при институте виноделия.
– Это сыграло судьбоносную роль, – смеётся он. – И хорошую, и не очень.

В армию попал в железнодорожные вой­ска. Там набирали отряд водолазов (для ремонта опор мостов и прочих работ). Геннадий очень хотел попасть в этот отряд, но получил отказ.
– Прочитали, что работал в институте виноделия, и решили, что я любитель выпить, – со смехом продолжает он. – А я ведь вообще не пил!

И ­всё-таки железная дорога стала судьбой Геннадия Кирилловича.
– У нас была образцово-­показательная часть, по окончании службы к нам приезжали представители института имени Патриса Лумумбы, а также института железнодорожного транспорта, отличникам службы предлагали учиться, – поясняет он. – Я решил, что Патриса Лумумбу не осилю, английский не очень мне давался, и пошёл учиться в Днепропетровский институт инженеров железнодорожного транспорта.

Тропы Тянь-­Шаня

Отучившись в Днепропетровске два года, Геннадий перевёлся в Ташкентский институт инженеров железнодорожного транспорта.
Но Днепропетровск сыграл в его жизни важную роль. Именно там, в сотнях километров от дома, ­наконец-то встретились Ирина и Геннадий.
Ирина училась на биолога, по направлению от Узбекистана. Скучала по дому, а тут письмо земляка, тем более друг брата.
– Я очень долго воспринимала его как старшего брата, – улыбается Ирина Юлдашевна. – И намного позже поняла, что это больше, чем братская любовь.

Чимганские горы* – пейзаж, знакомый Геннадию с детства. Привычный вид из окна. Но сам он в горах не бывал. Пока Александр, брат Ирины, не съездил со своим коллективом на маёвку в горы.
Приехал друг Геннадия в полном восторге и предложил самим отправиться в поход. Нашли ­где-то рюкзаки, добрались на электричке (70 километров) и – словно в сказочный мир попали.
– Горы – это красивейшие пейзажи, чистые озёра, фрукты и особенный воздух, – вспоминает Геннадий Кириллович.  – С первого похода я заболел горами.
– Вы знаете, именно в походах я поняла: с Геной никогда не умру от голода, – шутит Ирина. – Даже в горах он найдёт лучшую гроздь винограда, поймает рыбу, запечёт её на костре.

Артёмовы, улыбаясь, вспоминают, как собирали молочные грецкие орехи, ели их вприкуску с рафинадом, запивая водой из горных источников.
– Это было потрясающе вкусно! – с ностальгией произносит Ирина.
А потом пришли 90‑е.
Предприятия рушились, как работать в новых условиях – непонятно. И Геннадий Артёмов ушёл с работы в частный бизнес.
– Мы стали развивать туризм. Искали желающих, предоставляли им автобус, инструктора, сопровождение, – вспоминает он. – Особым спросом пользовались спортивные лагеря для старших подростков.

Да, пионерских лагерей не было. За границу, ­куда-нибудь в Таиланд или Турцию, ребёнка не отправишь, а отдых недалеко от дома – отличное решение.
– Помните песню Никитиных «Бричмулла»? – с улыбкой спрашивает меня Геннадий Кириллович. – Вот в те края и был наш маршрут. Подростки приходили из похода грязными, уставшими, но очень довольными.

Организовывали паломнические туры в Бухару, Самарканд, Хиву, Ургенч. И всё же однажды приняли решение – ехать в Россию.

Возвращение из Ташкента в Никольское

– Нас никто не притеснял, не обижал, но… – мой собеседник погрустнел. – Первыми поехали в Германию немцы. Мы сначала ходили их провожать, а потом перестали. Было очень больно. Стало ясно: вся наша прежняя жизнь рушится.
Артёмовы и сейчас с теплотой вспоминают жизнь в Узбекистане, дружбу народов, которая была на самом деле, а не на словах. Но времена меняются, и в возрасте 50 лет Геннадий Кириллович приехал в родное село получать гражданство.
– Всё оформление заняло не один год: регистрация, ожидание, бумажная волокита, – вздыхает он. – Но теперь мы полноправные жители России, чему очень рады.

Скоро дом Артёмовых стал достопримечательностью Никольского. Потому, что неугомонная тяга к творчеству, любовь к своей культуре и желание сохранить историю для своих детей и внуков, дала начало собственному музею Артёмовых.
– В Никольском жила моя старшая сестра Нина Кирилловна Старова, – говорит Геннадий Кириллович. – И вот она решила выбросить старое коромысло. Я сказал нет, забрал его и повесил у себя в доме.
Скоро своё место нашли замки, выкопанные из земли, ключи, кованые гвозди.
– Вот замок, клеймо – 1905 год, – с увлечением показывают Артёмовы. – А вот кандалы. И вы знаете, они ещё в рабочем состоянии!

Кандалы Геннадию Кирилловичу прислали друзья из Ростовской области, они нашли их при строительстве сарая. Что это за кандалы? Для кого предназначались? Хозяева склоняются к версии, что это приспособление для лошадей, чтобы не убежали. И чтобы конокрад не перерезал верёвку.
Геннадий Кириллович продолжает рассказ об экспонатах.
– Вот казачья нагайка, это, между прочим, холодное оружие. Видите, на конце свинчатка? Убить можно, если ударить как следует.

Есть в семейном музее и сундуки, и чугунки, и ступка с пестом. А ещё инструмент, похожий на ухват, но гораздо мощнее. Оказалось, это приспособление, чтобы отталкивать брёвна от берега.
Ирина Юлдашевна с восхищением указывает на деревянные сенокосные грабли.
– Я такие впервые увидела здесь, в Никольском, они мне так нравятся!
Перехожу от одного экспоната к другому – и не могу не отметить, что кроме предметов быта в доме очень много творений природы.
Например, ветка настоящего хлопка. Его Ирина вырастила, уже живя в Никольском. Или лист тутовника. А в горшке растёт инжир. Настоящий! И даже приносит плоды.
– Попав в горы, я заболел ещё одной страстью – корягами, – признаётся хозяин дома. – Горные потоки бурные, если дерево упало в реку, оно шлифуется так, что никакого инструмента не надо. Я взял в руки, посмотрел и… понёс домой.
Коряг и правда хватает. Вот у окна стоит фигура из корня камыша. Мне кажется, что она похожа на ­какого-то паука. Есть ­что-то опасное.
Ирина соглашается:
– Я тоже всегда боялась этой фигуры, мне она напоминает змей.

А вот ветка вяза. Внутри она полая, умелые руки хозяина подчистили, подшлифовали – и вот уже естественная ваза для сухоцветов.
– Я никогда ничего не добавляю, только убираю лишнее, – отзывается Геннадий Кириллович о своих творениях.
К Артёмовым ходят на экскурсию воспитанники детского сада, младшие школьники. Геннадий Кириллович и Ирина Юлдашевна всем рады, всех приглашают приходить ещё. И продолжают собирать старинные вещи, чтобы пополнить свой музей, в котором живёт русская деревня и тёплый дух Узбекистана, русская искренность и восточная мудрость. То, что делает нашу историю богаче и разнообразнее.