«Может, только благодаря ему мы и живы»

«Вот что ты здесь сидишь? Ты не куришь, матом не ругаешься – тошно от тебя. Иди отсюда», – ругались солдаты на богобоязненного сослуживца Илью Финогеева. Его призвали из деревни Николаевка, что рядом с Анатольевкой. Молодой мужчина молча поднялся и пошёл в другой окоп. Буквально несколько секунд – и рядом разорвался снаряд. Все, кто его только что гнал, погибли.
– Отец всю жизнь говорил, что Господь его тогда сохранил, – вспоминает его дочь Зоя Ильинична Барышева.
Подобные истории никогда не попадали в наградные листы и другие официальные документы. Но дома Илья Матвеевич рассказывал не о взятых рубежах и боях, а о чудесных спасениях, о Пасхе на передовой и о том, что вера помогала ему пройти через вой­ну.

«Никак не хотел отпускать»

Илья Матвеевич Финогеев родился в 1914 году. Судьба его была по тем времена обычная: работал в колхозе, пел в церковном хоре – односельчане говорили, что голос у него был необыкновенный. В 1940 году у него родилась дочь Зоя. Так бы и текла жизнь, пока в неё не ворвалась вой­на.
– Мама рассказывала, что отец, когда уезжал, всё не мог уйти, – делится Зоя Ильинична. – Возьмёт меня на руки, поцелует, опять положит. Пойдёт к двери – и снова возвращается. Опять возьмёт на руки. Никак не хотел отпускать…
Когда он уходил на фронт, дочери не исполнилось и двух лет.
Дорога ему предстояла долгая. Он попал в 101‑й стрелковый полк 4‑й стрелковой дивизии 69‑й армии, прошёл Белоруссию и Германию, дошёл до Берлина. Правда, на рейхстаге его автографа нет: он охранял подступы к зданию немецкого парламента, участвуя в уличных боях. Сегодня боевой путь младшего сержанта, наводчика Финогеева можно проследить по документам сайта «Память народа». Медаль «За отвагу», орден Красной Звезды, орден Отечественной вой­ны II степени. В наградных листах – уничтоженные пулемётные точки, орудия, захваченные в плен фрицы. Самое удивительное произошло под Франкфуртом: там на орудийный расчёт напали немецкие пулемётчики, но советские солдаты под командованием Ильи Матвеевича приняли неравный бой – и победили.
– Пули свистели прямо над головой. Однажды отец глядит: пола шинели пробита. А его самого ни разу не ранило. Он всегда говорил: Господь бережёт, – рассказывает дочь.

Пасха на вой­не

Особенно памятной для семьи была одна история: в пасхальную ночь Илье Матвеевичу выпало стоять на посту. Для верующего человека праздник прошёл без храма и колокольного звона. Всю ночь он тихо пел пасхальные песнопения, которые знал с детства. На душе было светло и радостно. Пока не наступило утро.
– А вы знаете, командир, Финогеев всю ночь религиозные песни пел. Разве так на посту стоят? – захотел сдать его сослуживец.
Но командир только посмотрел на него недобро:
– Дурак ты. Может, благодаря ему и таким, как он, мы до сих пор живы.
И все в окопе сразу замолкли.

Сушёная свёкла

Пока отец воевал, Зоя росла в деревне.
– Дочь иногда спрашивает: «Мама, какие конфеты были в твоём детстве? Давай купим». А я смеюсь: таких сейчас нет. Нашими конфетами была сушёная свёкла.
Голод заставлял детей собирать колоски на полях, есть траву, радоваться каждому кусочку хлеба. Зоя Матвеевна до сих пор помнит, как они с бабушкой ходили на колхозное поле и собирали ­какие-то жалкие остатки, прячась от участкового – он один тогда ездил на лошади, и его было видно издалека. Тогда же девочка и начала бояться мужчин: не было их в деревне. И когда отец вернулся с вой­ны, девочка его не узнала.
– Я его боялась. Даже по имени никак не называла. Лучше бы стерпела, чем о ­чём-то попросила.
Для фронтовика это было тяжелее любого ранения. Любимая дочь его не
узнаёт! Как ни просили бабушка и мама, девочка отказывалась его хоть ­как-то называть. Но однажды, сидя на печке, она ­всё-таки сказала:
– Папа, аподай…
– Он так обрадовался! Схватил меня, стал целовать, обнимать. Наверное, это было самое большое счастье в его жизни, – улыбается его дочь.

После Победы

Вой­на закончилась. Испытания – нет. Веру по-прежнему приходилось хранить почти тайно.
Например, когда в деревню приехал священник и причастил всех желающих, ни одного ребёнка в школу не отпустили – все принимали Христовы Таинства. Надо ли говорить, какой разбор устроили всем, и семье Финогеевых в том числе.
А ещё в их доме несколько раз принимали почитаемую икону Божией Матери «Избавительница», привезённую из Маров. Люди приходили к ней молиться.
Позже уже самой Зое Ильиничне пришлось столкнуться с атеистической действительностью: работая на Лысковском электрозаводе, она каждый год придумывала причины, чтобы не идти на праздничные мероприятия к 8 Марта – в это время шёл пост. А после крещения ребёнка её вызвал директор предприятия.
– Сначала сказал, что за такой поступок нас лишат места в яслях. Я уже вся поникла: опять без денег оставаться, а жили мы и так очень бедно… Но потом он добавил: «Не лишим… Но проведёте в отделе атеистическую пропаганду».

Вместо санатория

Как фронтовику Илье Матвеевичу каждый год полагалась путёвка в санаторий. Он мог отдыхать на море, лечиться, поправлять здоровье. Но выбирал другое.
Каждый год он ехал в Почаевскую лавру, где совершал послушания, молился, помогал по хозяйству. Так продолжалось десятилетиями. Его уже разбил инсульт, родные отговаривали его от поездки, но Илья Матвеевич настаивал: должен съездить.
– Вернулся домой, переступил порог и сказал: «Всё, милая. Последний раз съездил», – приводит рассказ матери Зоя Ильинична и сглатывает ком в горле. – А потом слёг, и через несколько месяцев его не стало.

***
Он оставил после себя не только добрую память, не только боевые награды.
Он оставил веру.
Её он сумел сохранить на фронте, пронести через десятилетия государственного атеизма и передать детям, внукам и правнукам. Наверное, именно поэтому в семье Финогеевых его вспоминают прежде всего не как отважного воина, удостоенного орденов и медалей, а как человека, который всю жизнь прожил так, как верил.

Северин ОВЧИННИКОВ