Храм – не место работы, а судьба
– Моя мама была верующей. И бабушка. Она даже в колхоз не вступала, мечтала уйти в Макарьевский монастырь. Но родители по-своему решили и отдали её замуж. Жениха она впервые увидела за свадебным столом.
Привёл Макарий
Надежда Валериановна рассказывает негромким голосом историю своей семьи. Говор у неё нижегородский, на «о», от того кажется округлым, мягким. И сама она смущается от внимания к себе и постоянно переводит разговор на храм, на других людей.
Родом она из Марий Эл, вышла замуж. Муж закончил политехнический институт (отделение «Лесное дело») и получил распределение в Воскресенский район. Отработав 3 года, Синегаевы в 1989 году перебрались в Валки.
Родились сыновья. Здесь Надежда Валериановна пришла в храм.
– Наверное, судьба нас сюда привела. Бабушка мечтала в этих местах жизнь прожить, не получилось. А я вот оказалась здесь, – словно размышляет она вслух.
Марийцы или черемисы, как их тогда называли, в монастырь ходили пешком. В лаптях, в белых рубахах. Они даже на телегу не садились, считали – грех.
– Потому что, когда идёшь, каждый шаг твой ангелы считают, – с улыбкой рассказывает Надежда Валериановна. – А если на телеге ехать, ангелы уже счёт не ведут.
В Горномарийском районе было 3 храма на всю округу, и один из них – недалеко от родительского дома Надежды. С малых лет ходила она в храм с матерью.
– У нас храмы закрывались, конечно, но не разрушались. И по праздникам, по ночам, верующие влезали в окна храма, чтобы помолиться, – продолжает рассказ моя собеседница. – Потом храмы снова открыли. И сколько я себя помню, мы всегда жили с верой. А к вере православной нас (марийцев, мордву, чувашей) привёл Макарий Желтоводский.
Жизнь храма
Сельские храмы имеют особое очарование, уют. Вот и Валковский – не исключение. Стоит среди деревьев, на входе у калитки старое дерево, кормушка для птиц. Подальше ещё дерево, вокруг которого сделаны лавочки, чтобы посидеть в жаркий день в его тени. Детская площадка. От всего этого веет домашним теплом, спокойствием.
Но, конечно, всё названное не возникает из ниоткуда, это – ежедневный труд тех, кому не всё равно, что будет с храмом.
– В нём я с 1994 года. Когда пришла, дверь северного крыльца прикрывалась просто чуркой, чтоб ветром не распахнуло, – вспоминает Надежда Валериановна. – Была здесь маленькая площадка, на которой стоял храм. И всё. Это уже отец Сергий, хороший строитель, своими руками построил многое: иконостас восстановил, ограду и ещё другое разное.
Когда в Валках началось строительство новой школы, её директор Татьяна Кашолкина вернула храму ограду. Ту самую, что когда-то забрали в школу.
– Село Валки постепенно превращается в дачный посёлок, постоянных жителей всё меньше, – вздыхает Надежда Синегаева. – И всё же прихожане помогают храму. Причём даже те, кто теперь живёт в Москве, Нижнем Новгороде, Воротынце. Узнав, что необходимо поставить забор вокруг кладбища, они переводили деньги, некоторые приезжали, чтобы передать лично.
Содержание храма – это бесконечный поток бытовых вопросов, которые нужно решать. И в одиночку с этим не справиться, только всем миром.
Напоминание о вечном
Кладбище при храме – не просто место захоронения. Здесь каждый камень имеет свою историю, напоминает о жизни, прожитой честно или нет, счастливо или несчастливо.
Возможно, кто-то и скажет, что это просто земля, могилы. Но именно здесь мы вдруг замедляемся, задумываемся о жизни. Мысли освобождаются от повседневных забот и тревог, погружаясь в глубокие раздумья о собственной судьбе.
Кажется, моя собеседница может рассказать обо всём, что попадает в поле зрения: старинная часовенка, могилы монаха Арсения, молчальника Владимира Дубравина.
– Вот видите сарайчик, здесь жил Александр Александрович Жегалин, «скрытый монах», – показывает она на хлипкую постройку. – Была у него здесь печка, жил и зимой, и летом. Ходил в мирской одежде, а похоронили его в монашеском одеянии.
Рядом простенький крест родственницы священномученика Алексия Молчанова – Молчановой Анны Николаевны.
– А вот могила Владимира Дубравина, знаете Володю-молчальника? – получив утвердительный ответ, она продолжила рассказ. – Он ни с кем не разговаривал, только писал. А со мной говорил. И однажды сказал: хочу, чтоб после смерти тело моё или в реку бросили, или в лес отнесли. Я удивилась: почему?Чтобы рыбы в реке питались, или звери дикие в лесу. Я спросила: а как же могилка? Куда букет цветов принести? А он отвечает: да кто ко мне придёт? И я пообещала: раз в год на Радоницу я обязательно навещу твою могилу.
Хоронили Владимира Дубравина всем селом, жители Макарьева собрали всё, что нужно для похорон, и теперь он покоится на кладбище в Валках, рядом с храмом Владимирской иконы Божией Матери.
А где же рассказ о Надежде Синегаевой?
Не получился. Она так и не рассказала о себе и своих заслугах.
Зато поведала о жизни храма, о людях, о вере. И мне кажется, что это – лучший рассказ о ней.
Евгения ШАТАЛОВА
